Профессор Университета Сечжон, специальность политология Хосака Ючжи

15 июня в Токио Японии открыли информационный центр промышленного наследия для публики. Экспозиция данного центра содержит в себе данные, которые искажают правду. Подобное действие Японии – нарушение обещания. В июле 2015 года японским властям удалось включить 23 объекта острова Хасима (Кунхамдо) в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Южнокорейское правительство выразило резкий протест внесению данных объектов в список ЮНЕСКО, так как из них в семи объектах корейцы принудительно работали. Позже РК согласилась при условии, если Япония проведет экспозицию с фактами принудительной мобилизации.

Но Токио нарушил свое обещание. Спустя пять лет, Япония открыла информационный центр промышленного наследия, которым управляет Национальный конгресс по промышленному наследию, получающий господдержку.

Проблема заключается в экспонатах, которые говорят об отсутствии дискриминации в отношении иностранных работников. В основе этого лежит намерение о том, что корейцы были призваны работать, но процесс был законным. Помимо этого, японские власти используют логику: по международному праву, в режиме чрезвычайной ситуации, в том числе войны, призыв населения к труду является законным. Так как тогдашние работники, которые имели гражданство Японии, должны были следовать закону Японии.

Во время японской колонизации корейцы имели гражданство Японии, но не обладали равными правами с японцами. В то время на территории Чосона, Китая, Тайваня и Японии действовал собственный правовой режим. В этой связи, существовали разные формы дискриминации. Одним из примеров является отсутствие избирательных прав у людей стран-колоний Японии. В апреле 1945 года власти решили дать избирательные права этим людям, но не реализовали данное решение. Таким образом Токио требовал выполнять обязанности, но не давали права. Это было основной частью политики дискриминации в Японии.

Японские власти призвали пленников войны, в том числе корейцев, китайцев и тайваньцев, на работу на шахте. В свою очередь американские пленники время от времени наносили себе самоповреждения, чтобы не попасть в ствол шахты.

Так как почти не было японцев, которые хотели работать на угольных шахтах, изначально в Японии заставляли заключенных работать. Например, на шахте «Миике» на Кюсю работали люди, приговоренные к пожизненному лишению свободы. Однако со временем многие горники начали выражать недовольство, и это привело к бунтам. В результате подавления бунтов часто наблюдалось жестокое обращение с рабочими. Мобилизация заключенных на труд на шахте почти не осуществилась. Угольные компании начали набирать рабочих среди бедных граждан, но их было недостаточно. В итоге эти компании приняли решение отправить военных пленников на шахты. То есть, корейцы, китайцы, тайваньцы и другие пленники работали вместо японцев.

Работа в шахте была очень трудоемкой. Согласно статистическим данным, около 70% корейцев сбежали. Сбережения сбежавших корейских шахтеров забрали компании. Это стало возможно, так как печати и сберегательные книжки корейцев были у надсмотрщика. В отличие от них японцы имели при себе печати и сберкнижки.

Ситуация на острове выглядела хуже. Для того, чтобы сбежать оттуда, шахтерам нужно было проплыть больше 18 км. Из-за этого многие из них утопились. Оставшиеся сталкивались с ужасными условиями труда. Надсмотрщик на шахте Кунхамдо Госако Масаюки 25 марта 1973 года дал интервью газете «Асахи симбун», что на острове распространялась дискриминация в отношении корейцев. «Я был одним из контролеров, которые принудительно мобилизировали корейцев на труд на шахтах. Мы дискриминировали корейцев, китайцев и тайваньцев. В годы войны шахтеры трудились в разы больше, чем в армии. Среди беглецов были люди, которые утопились. Когда Япония проиграла войну, мы боялись возмездия корейцев, поэтому власти эвакуировали в первую очередь надсмотрщиков», - сказал Госако.

Стоит отметить, что на экспозиции Информационного центра промышленного наследия в Японии невозможно увидеть и следов попыток почтить память погибших. Были представлены доказательства о том, что не было дискриминации. Один из корейцев, проживающих в Японии, сказал, что он никогда не слышал «чосенчжин» - это обидное слово, которым японцы унизительно обозвали корейцев. Оказалось, что его отец работал надсмотрщиком на шахте. В то время корейцы, которые сменили места семейной регистрации, могли работать контролерами. Это означает, что к его отцу обращались как к японцу. Коренной японец, но если у него место семейной регистрации находится в Чосоне, то его считали корейцем. Учитывая тогдашнюю ситуацию, нельзя принимать его высказывание доказательством об отсутствии дискриминации. Токио обязан обращать внимание на слова корейских жертв.