Почетный репортер Korea.net Виктория Карташева из России.

Эпоха официально завершилась – 27 июня Netflix выпустил финальный сезон «Игры в кальмара», и многие фанаты по всему миру провели целый вечер, наблюдая за судьбой Ги Хуна и других игроков. Рейтинги говорят, что критики оценили финал истории позитивнее зрителей, а мы со сценаристом и киноведом Татьяной Богатыревой, выдержав паузу, снова разбирались, что и как. Интервью прошло в онлайн-формате 24 июля.

- Татьяна, когда мы обсуждали второй сезон, Вы оставили в секрете свое видение финала. Каким же оно было и совпало ли с реальностью?

Моя гипотеза заключалась в том, что Ги Хун возглавит игру и станет новым ведущим или его помощником. Мне понравилась фанатская теория о том, что Ги Хун, ведущий и создатель игр О Иль Нам – родственники, сводные братья и отец. Фанаты сериала нашли множество аргументов в пользу этого: от молока, которое не пьют ни Ги Хун, ни ведущий (а в третьей серии первого сезона как раз в сцене с молоком Иль Нам даже говорит: «У меня сынок в точности как ты») до попыток подружиться и даже некоторой зацикленности ведущего на Ги Хуне.

За полгода ожидания третьего сезона я так привыкла к этой теории, что для меня реальный финал шоу оказался большой неожиданностью. В итоге мы так и не получили полноценного объяснения мотивации ведущего, когда он присоединился к игре под номером 001. И почему у Ги Хуна буквально до последней игры будто бы был некий иммунитет – ему не дали покончить с собой во второй серии финального сезона (но при этом дали в последней!), а между играми пристегивали к кровати наручниками?

- Ги Хун, как мне показалось, в третьем сезоне стал неким воплощением архетипа «лишнего человека». В таком случае мог ли вообще у него быть другой конец во вселенной сериала?

Я бы не сказала, что Ги Хун становится «лишним человеком» в классическом понимании. Лишний человек – это все же скорее исключительно одаренный персонаж, который не может найти применение своим способностям в окружающем его социуме. А в чем одаренность Ги Хуна? Скорее, это шокированный и почти сломленный человек – его глубокий шок мы наблюдаем первые несколько серий третьего сезона. Это его состояние как раз и ложилось в мою гипотезу.

Другой конец во вселенной сериала, на мой взгляд, был возможен: герой должен был либо возглавить, либо остановить игру, чтобы его основной конфликт и конфликт всего шоу разрешился. Ги Хуну же не удается ни то, ни другое.

Но оценивая финал и весь сериал, надо понимать, что сначала эта история существовала в виде сценария полнометражного фильма. Потом, много лет спустя, по воле случая появился шанс снять «Игру в кальмара», но при одном условии – в виде сериала. И началась переработка, долгая и нелегкая.


- Можно ли Ги Хуна в принципе считать героем, если он отдал жизнь за дочь Чжун Хи, хотя для своей собственной дочери оказался плохим родителем?

К финалу истории тема детей вообще становится чуть ли не краеугольным камнем повествования. Помимо того, что Ги Хун забросил свою дочь, хотя воссоединение с нею долгое время было его мотивацией, параллельно мы наблюдаем неизбежно трагическую, но несколько нелепую развязку истории игроков 149 и 007 – мать убивает сына ради спасения чужого младенца. Несмотря на это, женщина произносит фразу «Ты без меня жить сможешь, я без тебя – нет». После чего героиня планирует ценой жизни продолжить защиту чужого ребенка, проговаривает это вслух и совершает самоубийство.

Следом за ней и Ги Хун окончательно отказывается от своих целей – остановить игру, вернуться к дочери – и жертвует собой во имя спасения чужого младенца. Не говоря уже о попытке спасении Кан Но Иль чужого ребенка и его отца и о том, что полицейский Чжун Хо остается в финале истории – не по своей воле – с чужим ребенком на попечении. Такое впечатление, что создатели сериала хотели всеми методами донести до зрителя мысль: «Не бывает чужих детей».

Введение ребенка – и в игру, и в повествование – мне видится спорным решением. Основное правило игры – у всех игроков должны быть равные возможности, следуя которому ранее убивали не только их, но и персонал – нивелируется, когда ребенка делают полноценным игроком. Жестокость «випов», которые принимают это решение, становится почти гротескной – даже в фильмах ужасов тема причинения вреда младенцам остается табуированной. Есть мнение, что все это было сделано для того, чтобы хоть как-то завершить историю, не оставляя возможности использовать Ги Хуна в предстоящих проектах по вселенной «Игры в кальмара».

- Что значит быть человеком в системе координат Ги Хуна?

В кульминационный момент игры, который можно назвать и кульминацией всего сериала, Ги Хун убивает себя, проговорив перед этим свое мнение в споре с ведущим: «Мы не лошади. Мы люди». Получается, быть человеком для Ги Хуна – это быть свободным? Иметь свободу выбора и свободу действий?

Интересно, что в самом начале повествования, в первом сезоне Ги Хун предстает перед нами как человек с большими финансовыми проблемами, но при этом он – веселый и чуть ли не довольный жизнью, неунывающий персонаж. В начале второго сезона, обретя большие деньги, он уже совсем не весел, а в финале герой кончает жизнь самоубийством. Заложен ли в это дополнительный смысл, вроде такого: «деньги неизбежно ведут к страданию»?

- В третьем сезоне нам раскрыли еще немного подробностей истории ведущего, в комментариях его явную симпатию к Ги Хуну и визит к дочери называют даже искуплением. Что Вы думаете по этому поводу? И показалась ли Вам завершенной линия двух братьев?

На мой взгляд линия взаимоотношений и своеобразного противостояния братьев не получила должной развязки. Драматургически очень не хватило какого-то действия, поступка. Чжун Хо фактически ломает всю свою жизнь, в том числе и социальную, ради того, чтобы найти брата и получить ответ на свои вопросы. И ему это даже удается, но вместо ответа Чжун Хо – а вместе с ним и зритель – слышит лишь молчание.

Я до последнего была уверена, что история братьев, дошедшая до их встречи в финале, получит какую-то развязку. Даже если бы Чжун Хо просто взял Ин Хо за руку и сказал что-то вроде: «Пойдем отсюда», – это было бы какой-никакой, но финальной точкой. Визит же Ин Хо к дочери Ги Хуна никак на «брошенную» линию братьев не влияет. Отношениям Ин Хо и Ги Хуна уделяется гораздо больше внимания, но и здесь драматургии будто бы не хватает.


- После второго сезона многие зрители жаловались, что к его финалу оставили в живых почти всех ключевых персонажей. В третьем сезоне ровно противоположная ситуация. Чья история для Вас стала самой трагичной?

После некоторого затишья условно второго сезона, условно третий сразу начинается с того, что герои «погибают пачками». При этом мне кажется, что благодаря специфике жанра – игры на выживание – проблем с сопереживанием персонажам нет. Трагичными являются все истории.

С созданием глубоко отвратительных персонажей в финальных сезонах проблем тоже нет – тут и «випы», желающие смотреть на смерть двухдневного грудничка, и озверевшие игроки, до самой последней секунды голосующие за продолжение игры.

Огромное отвращение у меня вызвал игрок номер 100, которого блестяще исполнил Сон Ён Чхан: герой вышел до того правдоподобным и харизматичным при всей своей ушлости, жестокости и низменности, что я бы с удовольствием посмотрела спин-офф про него и его молодость.

- Для меня появление Кейт Бланшетт в конце стало огромной неожиданностью. Получается, что такие игры проходят не только в Корее, и на этом фоне жертва Ги Хуна кажется практически бессмысленной, победить систему не удалось. Что вы думаете по этому поводу?

Вы очень хорошо сформулировали – сцена с американским вербовщиком нивелирует весь сюжет и фактически обесценивает все жертвы Ги Хуна и остальных персонажей, да и все события всех сезонов. Примерно так же, как если бы все это оказалось чьим-то сном. Есть мнение, что линии завершены – хоть как-то, удачно или нет, – чтобы героев нельзя было использовать в американском сиквеле.

Сцена после финала будто бы создана специально для того, чтобы анонсировать грядущую американскую версию «Игры в кальмара», которая уже совершенно точно будет: съемки запланированы на конец года, а «управлять» западной игрой будет Дэвид Финчер. Стоил ли «анонс» такого удара по сюжету сериала, такого обесценивания действий героев? Мне кажется, нет. Не стоил.

- И в заключение, какие элементы сценария и съемки Вы можете отметить?

Уже отмечена, и я отмечу тоже, невероятная постановка боев.

Интересно обращение создателей к чисто хоррорным приемам в финальном сезоне – это и Ги Хун, большую часть сезона будто бы косплеющий в своем трансе то Нормана Бейтса из «Психо» Хичкока, то Джека Торренса из «Сияния» Кубрика. И галлюцинации героев, и физиологическое насилие – чего только стоит сцена, в которой Ги Хун выдавливает глаз игроку, мешающему остальным перейти мост в игре «Скакалочка». Ну а подвергать смертельной опасности младенца на экране и желать ему смерти… Повторюсь, даже в фильмах ужасов эта тема почти неприемлема.

Говоря о младенце, не могу не отметить, как мне кажется, существенный просчет создателей. Конечно, реального ребенка-актера в подобных съемках использовать невозможно, потому пришлось обратиться к компьютерным спецэффектам. Но в результате ребенок в кадре большую часть времени смотрится неестественно, а его личико крупным планом у многих зрителей вызвало эффект зловещей долины – когда кто-то или что-то, выглядящее и действующее как человек, но остающееся лишь человекоподобным, вызывает чувство неприязни и даже страха. А тут речь идет о ребенке!

Но в любом случае нельзя не признать, что «Игра в кальмара» – это безусловно яркий и значимый феномен в истории кино и в поп-культуре, который к тому же принес ощутимую пользу. После выхода одного только первого сезона интерес ко всему корейскому – от кино до языка, ценностей и образа жизни – возрос во всем мире на 75%. Зрители почти сотни стран мира открыли для себя мир корейского кино, начав свое знакомство с ним с «Игры в кальмара», а продолжив такими мэтрами, как Пак Чхан Ук и Пон Чжун Хо. И это очень радостно.


aisylu@korea.kr

* Данная статья была написана Почетным репортером Korea.net. Наша группа Почетных репортеров со всего мира разделяет любовь ко всему, что связано с Кореей.